Андрей Митьков: обратился к адвокату с просьбой рассмотреть возможность обращения в суд по целому ряду пунктов, связанному с инцидентом в Лондоне

В СМИ появились информация об инциденте, случившемся на Олимпийских играх в Лондоне с участием главного редактора Агентства спортивной информации «Весь спорт» Андрея Митькова. Получив многочисленные запросы о комментариях со стороны российских и иностранных журналистов, Андрей Митьков подготовил подробный комментарий о произошедших событиях. Агентство спортивной информации «Весь спорт» публикует комментарий Андрея Митькова без купюр.

«31 июля на Олимпийских играх в Лондоне, в смешанной зоне соревнований по тяжелой атлетике в ExCel Center действительно произошел инцидент с моим участием, - написал Андрей Митьков. – После завершения турнира в весовой категории до 63 кг, где россиянка Светлана Царукаева выиграла серебряную медаль, я со своим российским коллегой спустился в смешанную зону, чтобы записать интервью со спортсменкой. Некая женщина в форме волонтёра с первых же минут моего пребывания там начала чинить препятствия, указывая, где можно стоять, а где нет стоять. Аргументировала это неким приоритетом волонтёров, собирающих комментарии для системы олимпийских новостей при общении со спортсменами.

Надо сказать, что у меня достаточно большой опыт работы на крупнейших мировых соревнованиях, в том числе – на семи Олимпийских играх (трех зимних, трех летних, включая лондонские, одних юношеских зимних), и я прекрасно знаком с регламентом работы прессы. Более того, за первые пять дней Олимпийских игр в Лондоне я посетил более 20 матчей и сессий в разных видах спорта (плавание, прыжки в воду, дзюдо, баскетбол, гандбол и другие) – и нигде не происходило никаких недоразумений. Также в смешанных зонах указанных олимпийских турниров не было создано приоритетов для работы волонтёров для системы олимпийских новостей. Все они присоединяются к журналистам из стран, которые представляют интересующие их спортсмены, и записывали ответы. С некоторыми волонтёрами лично у меня установились добрые неформальные отношения.

В смешанной зоне соревнований по тяжелой атлетике я также не нарушал регламент работы прессы, находясь строго в том месте, которое предназначено для пишущей прессы, без особого отделения для волонтёров, работающих на систему олимпийских новостей. Более того, услышав заявление женщины в форме волонтёра, что я не могу стоять там, где я стою, я обратился к руководителю смешанной зоны с вопросом: «Какие проблемы? Разве я что-то нарушаю?» Он ответил отрицательно, с улыбкой подтвердив правомерность моих действий. На попытки ущемления своих профессиональных прав со стороны женщины в форме волонтёра я реагировал эмоционально, но никого не оскорблял.

Когда появилась Светлана Царукаева, я попытался подойти к ней в самом начале смешанной зоны для пишущей прессы, но женщина в форме волонтёра вместе со своим коллегой преградили мне путь (хотя это был вход / выход из смешанной зоны). Я попытался подойти к Светлане Царукаевой с другой стороны, но эта женщина вновь преградила мне путь. Никакого физического контакта в эти моменты между нами не происходило – ни специального, ни случайного (хотя всем, кто работал в смешанных зонах, известно, что там невозможно пройти, чтобы не задеть кого-то).

Я на своём плохом английском языке заявил женщине в форме волонтёра, что подготовлю в Международный олимпийский комитет официальное письмо о создаваемых ею препятствиях для работы прессы и попросил её показать аккредитацию, чтобы зафиксировать её имя и фамилию. Она отказалась это сделать, а когда начал записывать эти же данные с аккредитации руководителя смешанной зоны, она вдруг закричала: «Полиция! Полиция!» - и убежала. Свидетелями этих событий стали десятки российских и международных журналистов, а также волонтёры.

Когда мы с коллегами завершили беседу со Светланой Царукаевой, ко мне подошли два полицейских, и сказали, что женщина в форме волонтера обвинила меня в умышленном нанесении ей телесных повреждений, которые имели последствия для здоровья. Я заявил, что это ложь и попросил, прежде всего, просмотреть запись камер видеонаблюдения, которые были в достаточном количестве размещены в смешанной зоне. После примерно полутора часов ожидания, в течение которых я даже не подумал позвонить руководителям российской делегации на Играх в Лондоне или посольства РФ в Великобритании с сообщением о своих возможных проблемах, выяснилось, что необходимой видеозаписи нет (мой уровень знания английского языка не позволил мне понять, по каким причинам). Полицейские заявили, что мне придётся проехать в отделение полиции, запретив контактировать с кем-либо как лично, так и по телефону.

В общей сложности, я провел в отделении полиции около 16-18 часов (с вечера 31 июля до середины дня 1 августа). Во время интервью с представителем полиции (так в Великобритании называется допрос) я узнал, что первоначальное обвинение женщины в форме волонтёра (умышленное нанесение телесных повреждений с последствиями для здоровья) после медицинского освидетельствования было изменено на более мягкое (неумышленное нанесение телесных повреждений). Врачи констатировали, что нет никаких следов «телесных повреждений», как и угроз состоянию здоровья. Насколько я помню перевод с английского, в её показаниях так и было записано: состоялся случайный контакт (я якобы задел её своей левой рукой, протягивая диктофон в сторону Светланы Царукаевой). Я не знаком с принципами англо-саксонского права. Но открытие дел с последующими многочасовыми ограничениями в передвижении и общении по надуманным обвинениям мне непонятны.

По итогам всех проведенных в отделении полиции действий, включая интервью, с меня сняли все обвинения, объявили, что дело закрыто – и отпустили. Мне даже не стали выносить «предупреждение» (как ранее объяснила мне предоставленный адвокат, с учетом всех обстоятельств дела, это могло оказаться для меня максимальным наказанием), не говоря уже о передаче дела в суд. Выражаю благодарность за помощь и моральную поддержку работникам посольства РФ в Великобритании и, в частности, консульства в Лондоне; а также многочисленным коллегам.

Отмечу, что несмотря ни на что, я по совету адвоката принес извинения женщине в форме волонтёра за возможный неумышленный контакт (в форме официального заявления). Вместе с тем, её действия вызывают глубокое недоумение и даже подозрение в намеренной провокации по национальному признаку. Считаю, что Международному олимпийскому комитету (МОК) совместно с локальными Оргкомитетами Олимпийских игр следует более жестко подходить к отбору волонтёров для работы на Олимпийских играх. С профессионалами должны контактировать профессионалы с устойчивой психикой, а не волонтёры, часто не владеющие даже минимальным набором знаний и умений, а также не имеющие необходимого опыта.

Сам я вечером 1 августа, вскоре после выхода из полицейского участка, вылетел в Москву. Однако это не связано со случившимся инцидентом – в соответствии со своими профессиональными планами, я должен был вернуться в Россию. Новый визит в Лондон планирую начать 6 августа, чтобы осветить события последней недели Олимпийских игр. Заявление пресс-атташе олимпийской сборной России Марии Киселевой о лишении меня МОК аккредитации на Игры в Лондоне воспринял с недоумением. Запросил у неё по электронной почте соответствующие документы МОК, а также документы, на основании которых МОК принял данное решение.

Сегодня я обратился к своему адвокату с просьбой рассмотреть возможность обращения в суд по целому ряду пунктов, связанному с описанным инцидентом в Лондоне».